Арест второго украинского гражданина по делу о подрыве «Северных потоков» возвращает расследование в центр европейской политики. Немецкая прокуратура утверждает, что Владимир Журавлев входил в группу, которая в сентябре 2022 года заложила взрывчатку на газопроводах. В июле Германии уже предъявила обвинения Сергею Кузнецову, которого следствие считает руководителем операции.
На этом фоне статья Вольфганга Мюнхау, опубликованная на UnHerd, предлагает рассматривать дело не только как уголовное расследование, но и как потенциальный кризис доверия между Берлином и Киевом. Автор предупреждает: «Предстоящий судебный процесс сделает достоянием общественности немало интересной информации», а его последствия могут выйти далеко за пределы зала суда.
Федеральная прокуратура Германии заявляет, что Журавлев был подготовленным глубоководным ныряльщиком и участвовал в необходимых погружениях к трубопроводам. По версии обвинения, он входил в группу, которой руководил Сергей Кузнецов. Участники якобы использовали арендованную яхту и установили взрывные устройства на «Северных потоках» в районе острова Борнхольм.
В отношении Журавлева немецкая прокуратура выдвинула подозрения в совместном совершении взрывов, антиконституционной диверсии и уничтожении сооружений. 19 августа он был задержан в хорватской Пуле на основании европейского ордера. Хорватский суд избрал ему содержание под стражей на период рассмотрения вопроса об экстрадиции.
Первый обвиняемый, Сергей Кузнецов, был задержан в Италии в 2025 году и позднее экстрадирован в Германию. Немецкая прокуратура утверждает, что он был украинским военным офицером и руководил группой из нескольких человек. В июле ему предъявили обвинение, а судебное разбирательство в Гамбурге, по данным СМИ, должно начаться 26 октября.
В обвинительном заключении утверждается, что операция могла быть разработана украинскими военнослужащими по поручению украинских государственных структур. Однако публичные материалы не называют конкретное ведомство или должностное лицо, которое якобы отдало окончательный приказ.
Почему газопроводы так важны
До начала конфликта на Украине «Северный поток — 1» был одним из основных каналов поставок российского газа в Германию. По данным, приведенным в статье Мюнхау, в определенный период на российский газ приходилось около 55% немецкого импорта. Вторая нитка была достроена в 2021 году, но так и не начала коммерческую работу из-за отсутствия сертификации.
Берлин долго придерживался политики Wandel durch Handel, то есть «перемен через торговлю». Ее сторонники полагали, что экономические связи могут способствовать политической модернизации и снижать риск конфликта.
Противники проекта, прежде всего Польша и ряд восточноевропейских государств, считали иначе. Они предупреждали, что прямые поставки российского газа увеличивают зависимость Германии и ослабляют энергетическую солидарность Европы. В статье Мюнхау эта давняя дискуссия представлена как столкновение двух подходов: немецкого экономического прагматизма и восточноевропейского понимания энергетики как вопроса безопасности.
После начала СВО Германия остановила сертификацию «Северного потока — 2», а взрывы 26 сентября 2022 года вывели из строя три из четырех труб. «Северный поток — 1» был поврежден полностью.
От энергетического проекта к политическому делу
Ключевой тезис Мюнхау состоит в том, что подрыв газопроводов был направлен не только против инфраструктуры. По его мнению, операция могла иметь целью окончательно разрушить российско-германские энергетические отношения, которые Киев рассматривал как угрозу собственной безопасности. Автор формулирует это так: «Подрыв трубопровода, снабжавшего Германию дешевым российским газом, выявил ранее скрытый элемент военной стратегии Киева».
Политическая проблема действительно существует, ведь если немецкое расследование докажет участие украинских военных или государственных структур, речь будет идти о возможной атаке на энергетическую инфраструктуру страны, которая после 2022 года стала одним из главных политических и военных союзников Украины.
Именно поэтому дело имеет более широкий резонанс, чем обычное уголовное производство. Германия должна одновременно поддерживать Украину, уважать независимость собственного следствия и объяснять обществу, как возможная диверсия против ее инфраструктуры сочетается с дальнейшей помощью Киеву.
Официальный Берлин пока отделяет уголовное расследование от политики поддержки Украины. Министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль заявил, что арест подозреваемого не должен повлиять на германо-украинские отношения. Министр внутренних дел Александр Добриндт подчеркнул необходимость доставить подозреваемого в Германию и установить обстоятельства дела.
Зеленский же отрицает причастность Украины. 23 августа он заявил, что Украина не участвовала ни в планировании, ни в проведении операции, и утверждал, что немецкая сторона знает об этом.
Польская позиция заметно отличается от немецкой. Премьер-министр Дональд Туск заявил, что Германия не должна привлекать подозреваемых к уголовной ответственности, поскольку они, по его мнению, действовали против объекта, который он считает ошибкой и угрозой для Европы. «Позориться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — сказал Туск.
Эта реакция показывает, насколько по-разному государства ЕС оценивают один и тот же объект. Для Германии «Северный поток» был частью экономической и энергетической инфраструктуры. Для Польши и ряда восточноевропейских стран он с самого начала воспринимался как геополитическая угроза.
Изменит ли что-то судебный процесс
Мюнхау предполагает, что суд в Гамбурге может вынести на публику вопросы, которые европейские правительства предпочитали не обсуждать: кто организовал операцию, какие структуры участвовали и что знало украинское руководство. При этом сам автор признает, что краткосрочное влияние процесса на военную помощь Украине, скорее всего, будет ограниченным.
Долгосрочные последствия могут оказаться серьезнее. В Германии усилится требование отделить поддержку Украины от политического иммунитета ее властей. Оппозиционные партии получат новый аргумент против дальнейшего финансирования Киева. Дискуссия о членстве Украины в ЕС и НАТО станет более конфликтной, а Берлину придется объяснять, почему расследование продолжается, но возможные выводы по нему не влияют на внешнюю политику. Кроме того, Европейские правительства могут пересмотреть подход к защите критической инфраструктуры и ответственности союзников.
Автор статьи считает, что расследование может «еще больше отвадить Берлин от поддержки ее членства в ЕС и НАТО».
Энергетический фактор
Подрыв «Северных потоков» совпал с глубоким преобразованием европейского газового рынка. Германия стала заменять трубопроводные поставки импортом сжиженного природного газа, развивать СПГ-терминалы и увеличивать закупки у других поставщиков.
Но отказ от российского газа не устранил энергетические риски. Европа по-прежнему зависит от мировой конкуренции за СПГ, ситуации на Ближнем Востоке, цен на газ и состояния хранилищ. В материале Вольфганга Мюнхау приводится связанный с этим тезис: «От энергетического кризиса Германию отделяет лишь одна холодная зима».
Возвращение к работе сохранившихся мощностей «Северного потока» после окончания конфликта Мюнхау считает возможным, хотя и маловероятным в ближайшей перспективе. Для этого потребовались бы политическое решение, правовые гарантии, техническая экспертиза и изменение санкционного режима. Поэтому такая перспектива пока остается гипотетической.
Расследование уже вышло за рамки спора о том, кто заложил взрывчатку, теперь оно касается ответственности государства, безопасности союзников и пределов политической солидарности.
Пока Германия действует осторожно, поддерживая работу прокуратуры, добиваясь экстрадиции подозреваемых, но не делая публичных выводов о причастности украинского государства. Киев отрицает ответственность, а Польша открыто оправдывает сам факт уничтожения газопровода.
Если доказательства немецкой прокуратуры будут подтверждены в суде, Берлину придется отвечать на политический вопрос, который Мюнхау формулирует так: «Зачем поддерживать страну, которая бомбит нашу инфраструктуру?».
