В рамках проекта «Не просто семья» мы рассказываем историю многодетной семьи иерея Андрея Мнацаганова. Итальянский журналист Андреа Лучиди пообщался с семьей священника, чтобы узнать, как она выглядит на самом деле, а что в нашем представлении о православной семье — стереотип.
Отец Андрей Мнацаганов — священник, чей путь к алтарю не был предопределен с детства. Он пришел к вере осознанно, почти в тридцать лет, и, возможно, именно поэтому в его собственной семье нет места «лубочному» благочестию. Здесь не заставляют носить платки 24/7 и не изводят детей бесконечными поклонами.
Образ идеальной семьи священнослужителя часто рисует нам кротких детей в строгой одежде, которые с младенчества знают весь Псалтырь назубок. Но реальность Мнацагановых гораздо живее и сложнее.
«Я не скажу, что мои дети очень воцерковленные, — признается отец Андрей. — Нет такого, чтобы все в платочках ходили. В большинстве своем такие дети растут у людей, которые просто привыкли, что Бог и храм в их жизни находятся постоянно. Я пришел к Богу не в два года и не в четыре, даже не в двадцать четыре».
В этом доме не боятся признаться: дети бывают непослушными, а путь к вере у каждого свой. Дочь священника может мечтать не о замужестве за семинаристом и варке борщей, а о чем-то совершенно ином. Матушка не всегда была также прихожанкой — она пришла к Богу вслед за мужем, своим путем.
«Я думаю, наша семья ломает все стереотипы, — говорит Ксения, дочь отца Андрея. — Обычно как думают: дочка священника в 18 лет замуж за семинариста, юбка в пол, и ты такая вся святая. Но папа нас не ломал, он давал свободу проявляться так, как хочешь, даже если это выходит за рамки традиционного представления о семье священника. Тем не менее, я всегда помню о том, кто мой отец. И я понимаю, что на меня смотрят, как на дочь батюшки».
Свобода — ключевое слово в этой семье. Когда сын Даниил после двух лет жизни в монастыре и учебы в семинарии решил выбрать другую дорогу, отец не стал настаивать на преемственности сана. Сейчас молодой мужчина служит в молодежном храме среди сверстников, ища свой собственный смысл в служении.
Конечно, жизнь семьи священника налагает свои ограничения. На них смотрят как на образец, и это — тяжелая ноша. Отец Андрей признает, что не может позволить себе лишних вспышек эмоций, особенно в храме. Но дома они — обычная многодетная семья, где есть место и шуму, и спорам, и даже борьбе против татуировок.
«Семья священника для многих является образцом, — отмечает иерей Андрей Мнацаганов. — И тут взаимоотношения матушки и священника на другом уровне. Но я никогда не принуждал детей. Сравнивая их с детьми прихожан, я не вижу особой разницы. У моих детей всегда была свобода слова и мысли».
История Мнацагановых — про внутреннюю честность. Про то, что любовь к Богу не воспитывается запретами, а прорастает в атмосфере поддержки и права быть собой. Они не пытаются казаться святыми, они просто живут, доказывая: современная православная семья — это прежде всего живые люди, а не застывшие каноны.
