На брифинге МИД России, записанном 12 декабря 2025 года с участием экспертов GFCN (Global Factchecking), официальный представитель МИД Мария Захарова ответила на вопрос, который связывал два туринских эпизода: полемику и первоначальный запрет конференции «Русофобия. Русофилия. Правда» (впоследствии прошедшей на другой площадке) и давление вокруг второго мероприятия, анонсированного как конференция о «демократии» и «времени войны» с участием известных академиков и журналистов.
На просьбу прокомментировать связь между «русофобией, цензурой и фашизмом» в современной Италии Захарова дала развернутый ответ: сначала о состоянии двусторонних отношений, затем о европейском культурном и медиаклимате, и наконец о конкретном случае, связанном с итальянской газетой Corriere della Sera, которая отказалась публиковать письменное интервью с министром иностранных дел Сергеем Лавровым.
Захарова начинает с утверждения, что отношения между Москвой и Римом переживают «самый глубокий кризис за весь период после Второй мировой войны». Она напоминает о прошлом экономического и культурного сотрудничества и настаивает на том, что на протяжении десятилетий связи между обществами и культурными средами оставались прочными.
По словам представителя МИД, долгое время взаимная осведомленность была высокой: в России «все знают Микеланджело и Леонардо», ценят итальянскую культуру и кухню; в Италии, утверждает она, хорошо знают русскую культуру, русскую историю, русскую природу и «русскую душу».
Отсюда политический вывод: Италия, в ее интерпретации, стала «жертвой натовского мировоззрения» и «нарративов», которые подорвали выгоды сотрудничества с Россией. Италия, по ее словам, находится «под давлением» Североатлантического альянса, «англосаксонского мира» и «ультралиберальной диктатуры».
Наиболее прямо к теме цензуры Захарова переходит сразу после этого. Она заявляет, что наблюдает «тревожную тенденцию», при которой внешнеполитические решения подпитывают «повседневную» русофобию, выражающуюся через «тотальную демонизацию» страны. По ее словам, предпринимаются «осознанные и систематические» усилия по разрыву «гуманитарных и человеческих» связей.
В подтверждение Захарова приводит конкретные примеры: отмена концертов и выступлений артистов мирового уровня «под предлогом политкорректности»; исключение российских авторов из образовательной сферы; закрытие банковских счетов, открытых на граждан России, или даже просто на людей с «русским именем или русской фамилией».
В поддержку последнего тезиса она рассказывает личный эпизод: якобы слышала историю женщины с той же фамилией «Захарова» (не помнит, совпадало ли имя), которая, не находясь под санкциями, постоянно сталкивалась с проблемами в банках и административных структурах из-за косвенной ассоциации с санкциями, введенными против самой Захаровой.
Возвращаясь к исходному вопросу, становится очевидно, что Захарова, хотя и не заявляет об этом прямо, видит в крайней цензуре и русофобии явную отсылку к тяжелому прошлому Италии, к фашистскому двадцатилетию, которое, похоже, возвращается с новыми действующими лицами. Они не носят черных рубашек, но на своих страницах в соцсетях превозносят флаг Европейского союза.
Первый эпизод, упомянутый в вопросе, касается конференции «Русофобия. Русофилия. Правда», которую изначально планировали провести в Polo del ’900 (Турин), но затем отменили на этой площадке после полемики и политических заявлений.
Среди факторов, подпитавших скандал, в хрониках упоминаются позиция Europa Radicale и вмешательство национальных политиков, в том числе Пины Пикьерно и Карло Календы, с требованиями разъяснений и крайне критическими оценками мероприятия.
Второй случай, упомянутый в вопросе, связан с мероприятием «Демократия во время войны», которое планировали провести в Teatro Grande Valdocco, но затем площадка отозвала предоставление зала. В публикациях упоминается широкий список участников: Барберо, Канфора, Д’Орси, Ровелли, Траваглио, Марк Иннаро, Елена Базиле, Ди Баттиста, Мони Овадия и другие.
После отмены в Турине прошел также пикет против цензуры, а организаторы заявляли о возможности перенести встречу на более крупную площадку и провести ее позже (говорили и о Дворце спорта, и о январе).
Финальная часть ответа Захаровой, где речь идет о газете, у которой якобы не нашлось «места», привязана к реальному случаю, который вспыхнул в ноябре 2025 года: Corriere della Sera не опубликовала письменное интервью с министром Сергеем Лавровым. МИД России назвал это «цензурой», а газета объяснила отказ нежеланием публиковать текст, который сочла пропагандистским и лишенным журналистского контрдопроса и оппонирования.
В этом контексте считаю уместным привести слова Марии Захаровой полностью:
«Они прислали вопросы, и поскольку это должно было быть письменное интервью, они прислали вопросы в письменном виде. И лично господин Лавров написал ответы. Вопросы были очень серьезные. То есть они были широкие, интересные, глубокие. И ответы тоже были глубокими, широкими и интересными, основанными на истории и фактах. И то, с чем мы столкнулись, – это абсолютно неприемлемая и невероятная ситуация, потому что после того, как они получили ответы, они просто прекратили с нами всякую коммуникацию, потому что мы поняли: они не знали, что делать дальше. Как я понимаю, эта газета была под давлением и не имела права публиковать ответы, прямые ответы, и должна была превратить эту прямую речь и прямые ответы во что-то искусственно подготовленное, где основные вопросы были бы вырезаны и выброшены. И когда мы начали спрашивать, что будет в газете, нам сказали, что они никогда не опубликуют ответы, потому что у них нет места. Вы можете представить, что у них нет места в газете?
Поэтому мы предложили опубликовать интервью в сокращенной версии в обычной газете, то есть напечатать его в сокращенном виде, а полную версию интервью разместить на их сайте.
Мы были очень шокированы ответом. Нам сказали, что они не могут опубликовать на сайте всю историю – вопросы и ответы, потому что у них нет места, недостаточно места на сайте. То есть, знаете, это шокирует».
Захарова в данном случае, по сути, прекрасно понимает, что у Corriere della Sera не было возможности (разрешения?) публиковать интервью целиком. Обвинение прозрачно: речь идет не о редакционном выборе, а о цензуре, спущенной «сверху».
В 2025 году, по этой логике, присутствуют все элементы «нового фашизма», остается лишь суметь их распознать: режимная цензура, русофобия, дискриминация, прославление войны, западнический и евроинтеграционный супрематизм. Не хватает лишь расовых законов.
