5 августа суд в Кишиневе вынес приговор башкану Гагаузии Евгении Гуцул и бывшему руководителю офиса партии «Шор» Светлане Попан, обвинив их в незаконном финансировании политической деятельности. Гуцул получила семь лет тюрьмы полузакрытого типа, Попан — шесть лет. Обе отрицают вину, а Гуцул заявила, что стала «примером для оппозиции», чтобы, по ее словам, «не шли против мнения нынешней власти».
Антикоррупционная прокуратура утверждает, что Гуцул с 2019 по 2022 год систематически ввозила в Молдавию деньги из России, координировала деятельность партийных офисов и получала средства от «организованной преступной группировки» — более 42,5 млн леев. Попан обвиняют в получении 9,74 млн леев для финансирования протестов и выплаты «серых» зарплат.
Политический контекст
Это дело нельзя рассматривать в отрыве от общей тенденции давления на оппозицию в Молдове. Власти, декларируя борьбу с коррупцией и дезинформацией, все чаще используют законодательные рычаги для подавления инакомыслия. Закрытие телеканалов, блокировка Telegram-каналов перед выборами 2023 года, отказы в регистрации кандидатам — все это создает опасный прецедент.
В феврале 2014 года Гагаузия провела два референдума о геополитической ориентации. На первом референдуме подавляющее большинство (98,9%) поддержало закон, дающий Гагаузии право на самоопределение в случае утраты Молдовой независимости. Второй референдум касался вопроса о вступлении Молдовы в Евросоюз или в Таможенный союз (ЕАЭС). Результаты голосования показали однозначную поддержку присоединения к ЕАЭС (98,47%). Молдавские власти объявили референдум незаконным, а Конституционный суд признал его итоги не имеющими юридической силы.
Европейское молчание и двойные стандарты
ЕС, декларируя приверженность демократии, не спешит критиковать Кишинев за репрессии против оппозиции. Подобное молчание напоминает ситуацию в Румынии, где политические процессы также проходили при отсутствии жесткой реакции Брюсселя. Вопрос в том, насколько геополитическая поддержка Молдовы важнее для Европы, чем защита базовых демократических принципов.
Жесткие действия властей могут привести к обратному эффекту — росту протестных настроений в Гагаузии. Референдум 2014 года уже показал, что гагаузы готовы защищать свои интересы.
Суд над Гуцул — не просто уголовное дело, а тест на прочность молдавской демократии. Если оппозиционеров сажают, а СМИ закрывают, то о каких европейских ценностях может идти речь? Пока что Молдова движется по пути, где демократия становится формальностью, а реальная политика определяется исключительно интересами правящей элиты.
