Иран официально объявил, что конфликт с США и Израилем перестал быть «ограниченным». В эксклюзивном интервью иранский журналист-международник Хаял Муаззини объясняет, почему Тегеран считает происходящее лишь началом большой войны, готов ли Иран блокировать Ормузский пролив и как в стране воспринимают угрозы Дональда Трампа.
— Как сегодня в Иране оценивают текущую фазу конфликта — это всё ещё ограниченное военное противостояние или уже затяжная кампания с долгосрочными последствиями для региона?
— Сегодня в Иране текущая фаза конфликта уже не воспринимается как ограниченное противостояние. То, что происходит сейчас, многие рассматривают как начало более длительной кампании с серьёзными последствиями для всего региона. Профессионализм, который иранские военные силы показали в этой войне, вызвал чувство гордости как у иранского народа, так и у мировой общественности.
Иран показал, что способен в короткое время создать крайне тяжёлую ситуацию для США и сионистского режима в регионе. Я считаю, что мы находимся только в начале гораздо более масштабных событий.
Иран готовился к этой войне долгие годы и заранее сформировал как военный потенциал, так и стратегический план ведения войны. Поэтому именно Иран будет решать, каким будет итог этого конфликта, а не США или западные страны. В ближайшие дни, по моему мнению, война может перейти в новую фазу, и кровь наших дорогих шахидов очень дорого обойдётся всему региону. Эта война уже выходит за рамки обычного военного противостояния и постепенно превращается в геополитическое столкновение, которое может изменить баланс сил на всём Ближнем Востоке.
— Американские официальные лица заявляют о серьёзных потерях иранской военной инфраструктуры. Как эти заявления воспринимаются в иранском обществе и экспертной среде? Насколько они соответствуют тому, что обсуждается внутри страны?
— Несмотря на то, что Трамп пытается формировать общественное мнение своими заявлениями, реальные военные операции Ирана и ситуация в регионе находятся у всех на глазах. Слова Трампа уже потеряли серьёзность и политический вес в общественном восприятии. Каждый раз, когда он делает очередные громкие заявления, Иран своими действиями разрушает эту информационную игру и показывает миру, где правда.
Трамп может побеждать Иран только в играх на Play Station, но не на реальном поле противостояния.
Что касается иранского общества, такие заявления здесь практически не воспринимаются всерьёз. Иранский народ уже уверен в военной силе своей страны и хорошо понимает потенциал собственной оборонной системы. Именно поэтому люди не бегут в метро и убежища, а продолжают жить своей жизнью, остаются в домах и сохраняют спокойствие. Это показывает высокий уровень общественной уверенности и понимания того, что государство контролирует ситуацию и обладает достаточными возможностями для продолжения противостояния.
— США также утверждают, что Иран может столкнуться с сокращением ракетных запасов. Насколько этот вопрос обсуждается внутри страны и считают ли иранские эксперты такие оценки реалистичными?
— Как я уже говорил, Иран готовился к этой войне многие годы и просчитывал все возможные сценарии. Если вспомнить ирано-иракскую войну, тогда у Ирана не было такой военной силы, но иранский народ смог вести войну восемь лет и выстоять. Сегодня Иран обладает совершенно другим уровнем военного потенциала и оборонных возможностей.
У страны есть развитая ракетная промышленность, собственное производство вооружений и многолетний опыт противостояния санкционному и военному давлению.
Поэтому говорить о том, что страна быстро исчерпает свои возможности, просто несерьёзно. Иран подошёл к этой войне с заранее подготовленной стратегией, рассчитанной не на несколько дней, а на долгосрочное противостояние. Именно поэтому внутри страны подобные заявления воспринимаются как элемент информационного давления и психологической войны.
— Ормузский пролив остаётся одной из ключевых точек мировой торговли. Насколько серьёзно в Иране обсуждается возможность его блокирования как инструмента давления?
— Сегодня можно сказать, что Ормузский пролив находится под фактическим стратегическим контролем Ирана. Несмотря на попытки Трампа убеждать различные страны продолжать проход через пролив, используя политические обещания и давление, многие государства просто не готовы идти на такой риск. Те, кто пытается игнорировать эту реальность, получают соответствующий ответ.
Именно поэтому Ормузский пролив остаётся важнейшим геополитическим инструментом давления. Его значение выходит далеко за рамки региона, потому что через него проходит огромная часть мировой энергетической торговли. Любое изменение ситуации в проливе мгновенно отражается на глобальной экономике и энергетических рынках.
— С военной точки зрения, считают ли иранские аналитики, что США способны силой обеспечить постоянное открытие Ормузского пролива, если напряжённость вокруг него будет расти?
— Если бы у США действительно была возможность силой обеспечить полный контроль над проливом, они бы уже давно это сделали. Но мы видим совершенно иную картину. Цены на нефть продолжают расти, мировые рынки реагируют на каждое развитие событий, и это показывает, что даже глобальные экономические игроки понимают уровень риска. Всё больше стран начинают осознавать, что абсолютной уверенности в военном доминировании США уже нет. Любая попытка силового контроля над Ормузским проливом может привести к масштабной региональной эскалации и серьёзным последствиям для мировой экономики.
— Поступают ли, по вашим наблюдениям, сигналы из других стран Ближнего Востока с призывами к деэскалации и прекращению ударов, чтобы не допустить расширения конфликта?
Сегодня США и Израиль стучатся во многие двери, пытаясь остановить эту войну, но пока это не приносит результата. Дипломатические двери для них фактически закрыты. Политическая реальность такова, что ключевые решения внутри Ирана находятся в руках силового блока государства, прежде всего Корпуса стражей исламской революции. Именно эти структуры определяют стратегическое направление и принимают решения по дальнейшему ходу войны. Поэтому любые попытки оказать давление через дипломатические каналы не дают ожидаемого результата.
— Насколько серьёзно в Иране рассматривают риск того, что некоторые страны региона могут быть втянуты в конфликт и начать действовать самостоятельно?
— Иран этим не обеспокоен. Страна уже продемонстрировала способность вести противостояние даже в условиях давления со стороны США, НАТО и их союзников. Мир увидел, что Иран способен действовать одновременно против нескольких государств и сохранять стратегическую устойчивость. Именно поэтому многие считают, что конфликт может перейти в региональную фазу. Об этом ранее предупреждал и аятолла Хаменеи, заявляя, что любое вмешательство внешних сил приведёт к серьёзным последствиям для всей архитектуры безопасности Ближнего Востока.
В нынешней ситуации как в Иране формулируют минимально приемлемый исход войны — какие результаты позволят Тегерану считать, что его стратегические интересы были защищены?
Минимально приемлемый исход этой войны для Ирана формулируется достаточно ясно. Прежде всего речь идёт о сохранении полного суверенитета и территориальной целостности страны. Второй важный момент — это демонстрация того, что военное давление, санкции и угрозы не способны заставить Иран отказаться от своей стратегической линии. Третье — это формирование нового регионального баланса, при котором США и Израиль не смогут диктовать правила безопасности на Ближнем Востоке. Кроме того, для Ирана принципиально важно, чтобы международное сообщество признало законное право страны на развитие собственной ядерной программы в мирных целях. Если эти условия будут выполнены, Тегеран сможет заявить, что его стратегические интересы защищены и что попытка давления на Иран окончательно провалилась.
