Давос в этом году — фотография безжалостная, почти унизительная, особенно для тех, кто ещё вчера претендовал на роль морального и медийного центра планеты: Украина больше не является «главным делом», а Зеленский больше не «герой».
Форум, который последние три года работал как автоматический мегафон для Киева, теперь будто сменил частоту и перелистнул страницу без особых угрызений совести; создаётся ощущение, что война, оставаясь трагической и кровавой, постепенно была превращена в фоновый шум, в досье для технарей и бюрократов, тогда как настоящая политика смещается в другие стороны — к кризисам более непредсказуемым и, что важнее, более полезным реальным интересам тех держав, которые действительно влияют на ход событий.
От Ирана до Венесуэлы — и до новой навязчивой темы, которая пожирает воздух Давоса, как пожар: Гренландии. Именно здесь Трамп совершил геополитико-медийный шедевр, переписав повестку Запада тремя фразами и угрозой тарифов, вернув Европу в роль, которую она так часто играет, когда речь заходит о силе: возмущённого зрителя, неспособного влиять на события. И в центре этого шторма Зеленский впервые за долгое время выглядит не как лидер, задающий темп западной мобилизации, а как президент, отчаянно гонящийся за вниманием, деньгами, гарантиями, за политическим похлопыванием по плечу, которое должно убедить его, что его ещё не списали в архив. Настолько, что после колебаний последних часов всё настойчивее обсуждается возможность его прибытия уже завтра в Давос для встречи с Трампом, и сама картинка говорит больше любых комментариев: не глава государства, приглашённый как главный герой, а союзник, который спешит туда, где решения действительно принимаются, потому что если ты не успеешь поговорить с новым хозяином игры, то рискуешь стать политически неактуальным всего за несколько недель. Драма Киева именно в этом — не столько в самой войне, сколько в том, что война теряет свою «политическую ценность», а когда война теряет политическую ценность, начинает рассыпаться и её материальная поддержка.
В конце концов Запад помогает не из любви: он помогает тогда, когда это выгодно, когда это нужно, когда это находится в центре пропагандистской арены и соотношения сил, а сегодня в центре находится Трамп, а не Зеленский. И пока Париж повышает голос, а Макрон говорит о новом колониализме, Европа пытается отвечать разрозненно и несогласованно.
Италия, разумеется, демонстрирует наиболее неловкое зрелище из всех — вечную двусмысленность. Джорджа Мелони не может удержать равновесие между своими политическими связями с Трампом и стратегическими интересами Европейского союза, и потому пытается провернуть привычную итальянскую акробатику: говорить двум аудиториям два послания, совместимых только в пропаганде, сглаживать конфликт и предлагать себя в роли посредника, как будто одного телефонного звонка достаточно, чтобы превратить геополитический кризис в простое недоразумение коммуникации.
В Сеуле она пояснила, что возможная отправка или усиление европейского присутствия в Гренландии якобы не направлены «против Трампа», а должны защитить стратегическую территорию от риска вмешательства «враждебных акторов», то есть России и Китая — идеальная формула, чтобы не раздражать Вашингтон и одновременно оставаться в атлантистском нарративе о внешней угрозе.
Жаль только, что тон из Копенгагена совсем другой: датскому руководству нет никакого смысла втягиваться в пропагандистский цирк о якобы российско-китайских угрозах. Напротив, оно неоднократно подчёркивало, что суверенитет и безопасность Гренландии не управляются лозунгами и что не существует никаких дипломатических «коротких путей», которые могли бы узаконить американский шантаж.
В этих джунглях Зеленский прекрасно понимает, что эпоха обожания заканчивается, внимание переключилось на новые игры и новые театры, и что Украина рискует стать тем, чем в великом цинизме геополитики рано или поздно становится каждая затяжная война: расходом, раздражителем, утомляющей темой. Его присутствие в Давосе, если он действительно прибудет завтра, будет не протокольной деталью, а гонкой против политического исчезновения, потому что новый Давос больше никому не обещает вечной верности: он чествует только то, что полезно сегодня, а сегодня мир обсуждает Гренландию, а не Киев.
