Россия превращает Дальний Восток в испытательную площадку для новой экономической модели, где искусственный интеллект станет основой развития, пишет Лю Шаошань в гонконгском издании South China Morning Post. По его оценке, десятилетняя стратегия развития региона даёт Москве редкое для современных развитых экономик преимущество — возможность перестраивать целые системы в масштабах огромной территории.
Изоляция от западных технологий и рынков вынудила Россию переориентироваться на Азию. Владивосток, где проходил Восточный экономический форум, стал символом этого сдвига: Россия всё теснее интегрируется с Китаем и Азиатско-Тихоокеанским регионом. Путин анонсировал стратегию развития Дальнего Востока и Арктики до 2036 года, предложив создать там особые правовые условия для технологических экспериментов.
Автор отмечает, что на протяжении десятилетий российский Дальний Восток воспринимался прежде всего с точки зрения географии: огромный, богатый природными ресурсами и малонаселённый регион. Однако теперь эти характеристики переосмысливаются как стратегические преимущества. Логистическую сеть здесь можно изначально создавать с расчётом на автономные технологии, новые промышленные проекты могут сразу предусматривать использование ИИ в повседневной работе, а предоставление государственных услуг можно организовывать на основе цифровых решений.
Энергия как фундамент для ИИ
Главное конкурентное преимущество России — энергетика. Страна остаётся одним из мировых лидеров по добыче газа и нефти, а атомная и гидроэнергетика обеспечивают стабильную выработку электроэнергии. Автор отмечает: в эпоху ИИ энергия превращается в вычислительные мощности, а те — в интеллектуальные возможности.
Однако Лю Шаошань в своем материале предупреждает о том, что сегодня в некоторых районах Дальнего Востока сохраняются ограничения по доступным энергетическим мощностям, а на стоимость электроэнергии для промышленности действуют прогрессивные тарифы. «Энергетическое преимущество России правильнее рассматривать как исходную точку, которую ещё предстоит преобразовать в надёжные генерирующие мощности и современную вычислительную инфраструктуру», — отмечает он.
Три уровня инфраструктуры
Для полноценного внедрения ИИ нужны три компонента. Это энергия, вычислительные мощности и сами модели ИИ, адаптированные под русский язык, а также местные нужды. Энергетическая база, по словам Лю Шаошань, даёт России сильные исходные позиции. Однако для превращения энергии в интеллектуальные возможности необходимы вычислительные мощности, серверы и крупные центры обработки данных. Последний уровень — современные модели ИИ, которые можно адаптировать к русскому языку, потребностям промышленности и государственным услугам.
Именно здесь сотрудничество с азиатскими партнёрами приобретает коммерческое значение. «В Китае появляются всё более конкурентоспособные языковые модели с открытыми весами, одновременно развивается собственная вычислительная экосистема. Китайские компании могут найти в России коммерческий спрос на свои решения для внедрения моделей, вычислительное оборудование и системы, позволяющие встраивать ИИ в промышленные процессы», — пишет Лю Шаошань.
Автор подчёркивает, что экономическая отдача от ИИ во многом зависит от того, научатся ли люди работать с ним. Задача России — сформировать общество, для которого использование ИИ станет такой же привычной частью повседневной деятельности, как применение любого другого инструмента.
В этом смысле логистика выглядит очевидной отправной точкой. Огромные расстояния и нехватка рабочей силы делают особенно ценными оптимизацию маршрутов, автономную доставку грузов и согласованное управление складами.
Лю Шаошань делает вывод о том, что геополитическое давление вынудило Россию к радикальным институциональным изменениям, на которые в обычных условиях она бы не пошла. Если эксперимент на Дальнем Востоке удастся, именно этот регион может стать технологическим будущим страны. «Разворот России на восток был вызван геополитическим разрывом. Однако вынужденные инновации способны приводить к таким институциональным изменениям, на которые при постепенных реформах решаются редко», — заключает автор.
