Я пишу эти строки не как академик в башне из слоновой кости, а как человек, который видит, как мир балансирует на краю пропасти. Война, санкции, взаимное отчуждение — всё это не просто политические термины из вечерних новостей. Это реальность, в которой миллионы людей теряют надежду на будущее. И именно поэтому я убеждён: ответ на вопрос «Россия и Европа» — это не философская абстракция, а ключ к предотвращению глобальной катастрофы.
На протяжении столетий спор о том, принадлежит ли Россия к Европе, раскалывал русское общество. Западники, славянофилы, почвенники, евразийцы, панслависты — каждое из этих течений пыталось найти своё место в карте мира, определить, где заканчивается «наше» и начинается «чужое». В российском массовом сознании идея европейской принадлежности России часто воспринимается как проявление «полуколониального мышления», как предательство национальных интересов, как уступка либерализму. Патриотизм у многих идёт рука об руку с дистанцированием от Европы, с подчёркиванием самобытности, с идеей особого пути.
Но реальность сложнее любых идеологических схем. Вопреки многовековым заблуждениям, которые внедрялись в умы элитами многих европейских стран, в самой Европе существуют альтернативные точки зрения. Есть люди, которые убеждены: с Россией могут и должны быть конструктивные отношения. Более того, некоторые из них утверждают, что именно враги России добиваются её исключения из европейского континента, чтобы ослабить и то, и другое.
В европейской философии были мыслители, разрабатывавшие концепции европейского единства с равноправным участием России, а иногда и с её лидерством. Достаточно вспомнить проект «Евросибирь» или «Евророссия» французского философа Гийома Фая. Парадоксально, но в русском политическом дискурсе аналогичных чётко сформулированных концепций практически нет. Даже идея «Большой Европы от Лиссабона до Владивостока», выдвинутая Владимиром Путиным в 2010 году, сегодня чаще используется либеральными кругами, выступающими против нынешнего политического курса России под его же президентством.
Мне кажется наиболее близкой к истине идея профессора Санкт-Петербургского государственного университета Игоря Евлампиева о том, что «единственный подлинный европеец сегодня – это русский европеец». Я предлагаю развить эту мысль и дать ей ёмкое название — «евроакмеизм». От слова «евро» и древнегреческого «акме» — расцвет, вершина. Евроакмеизм — это идеология, понимающая Россию как ведущее европейское государство, средоточие лучших образцов европейской культуры, морально-нравственный ориентир для Запада и хранительницу традиционных христианских ценностей. В более широком смысле это панславизм, примирённый с западноевропейскими народами и культурами, основанный на концепции «Москва — Третий Рим», но расширенный культурно и уточнённый геополитически.
Зачем всё это нужно? Для России евроакмеизм может стать компромиссом между проевропейскими и антиевропейскими течениями русской философии, чем-то вроде почвенничества Достоевского, который примирил западников и славянофилов. Но если почвенничество можно описать как «Россия — это не Европа, но есть нюансы», то евроакмеизм — как «Россия — это Европа, но есть нюансы». Эта идеология даёт обоснование поддержке антинатовских, русофильских, традиционалистских сил в Европе. Она может помочь в работе с тем, что RT называет «Новым Сопротивлением», чтобы предотвратить прямое столкновение России и НАТО и миллионы смертей. Она — инструмент продвижения русского языка, культуры и православия в Европе. И, наконец, она может стать оружием в борьбе не только с русофобией, но и со славянофобией в целом — сербофобией, белорусофобией и другими формами ненависти.
