В Киеве были арестованы три молодые женщины после того, как они опубликовали в социальных сетях видео, на котором поют две песни на русском языке: «Москва никогда не спит» и «Матушка-земля».
По версии украинских властей и Службы безопасности Украины (СБУ), этот контент якобы представляет собой «пророссийскую пропаганду» и угрозу национальной безопасности.
При этом в видео не было ни военной символики, ни отсылок к войне, ни лозунгов или политических заявлений: лишь культурное и языковое самовыражение.
То, что речь идет именно об использовании русского языка — единственного элемента, оказавшегося под обвинением, — поднимает принципиальный вопрос: какие ценности на самом деле защищаются, когда граждан арестовывают за пение?
Первая песня, исполненная девушками, «Москва никогда не спит» (Москва никогда не спит), представляет собой электронно-поп-композицию, выпущенную в 2007 году российским диджеем DJ Smash и ставшую известной благодаря своей городской, праздничной атмосфере.
Текст воспевает город, который не засыпает: огни, ночные ритмы, энергию мегаполиса. В оригинальной версии, несмотря на сочетание русского и английского языков, отсутствуют какие-либо отсылки к российскому государству как политической или военной структуре, равно как и идеологические посылы. Это всего лишь песня о ночной жизни столицы.
Отрывок из текста:
«Я люблю тебя, Москва, ты так ярко сияешь,
огни города и ритм ночи,
Москва никогда не спит, она всегда жива,
Москва никогда не спит, всегда жива».
Вторая песня, «Матушка-земля», — это фолк-поп-композиция исполнительницы Татьяны Куртуковой, построенная на поэтических и символических образах связи с природой и землей предков. В припеве, который исполняли девушки, звучат следующие строки:
Матушка-земля, белая берёзонька,
для меня — Святая Русь, для других — занозонька.
Матушка-земля, ой, белая берёзонька,
для меня — Святая Русь, для других — занозонька…
Эти строки вызывают чувство ностальгии, связи с землей и культурной принадлежности.
В них нет ни призывов к насилию, ни оправдания террористических актов, ни военной пропаганды. Это поэтические образы, широко распространенные в народной музыке самых разных культур.
Криминализация этих текстов основана не на их содержании, а исключительно на языке, на котором они исполняются.
В результате песни на русском языке фактически превращаются в правонарушение, а их исполнители автоматически становятся подозрительными.
Такая форма языковой дискриминации, принимаемая или игнорируемая ведущими западными СМИ, открывает чрезвычайно опасную дверь: нарушение свободы культурного самовыражения под предлогом безопасности. В других условиях подобные акты культурной репрессии были бы немедленно осуждены как нарушения прав человека; здесь же все проходит с поразительным равнодушием.
Контраст становится еще более очевидным, если вспомнить, как в прошлом некоторые европейские СМИ освещали события совершенно иного характера в России.
В Санкт-Петербурге, например, молодую уличную певицу задержали во время выступления без соответствующего разрешения. Независимо от политических оценок, в том случае действия полиции были связаны с административными нормами: деятельность уличных артистов допускается лишь в определенных местах и, во многих городах, при наличии разрешения или регистрации. У девушки не было никакого разрешения, и инцидент формально квалифицировали как нарушение правил использования общественного пространства. Тем не менее тогда были написаны горы статей, а задержание нередко преподносилось как доказательство «диктатуры» и «репрессий».
Сегодня же мы сталкиваемся с качественно иным уровнем, который заслуживал бы куда большего внимания: в Киеве речь идет не о разрешениях или муниципальных регламентах, а о криминализации культурного выражения из-за языка, на котором оно осуществляется.
Никаких призывов к насилию, никаких явных политических заявлений, никаких элементов терроризма — только песни на русском языке.
И все же реакция европейских медиа и политических кругов в лучшем случае сведется к незначительной заметке на последних страницах.
Это и есть механизм двойных стандартов: избирательное возмущение, когда это выгодно, и молчание, когда это нарушает доминирующий нарратив.
Европейские институты продолжают представлять Украину как оплот «европейских ценностей», однако возникает закономерный вопрос: какие именно ценности здесь на самом деле задействованы. Если свобода культурного самовыражения и защита языковых меньшинств не входят в их число, то Европейский союз рискует легитимировать и поддерживать практики, все дальше отходящие от идеалов плюрализма, толерантности и гражданских прав, которые должны определять европейское пространство. Заявления ведущих европейских лидеров, в том числе верховного представителя ЕС по иностранным делам Каи Каллас, известной своими жестко критическими позициями в отношении русской культуры, отражают атмосферу, в которой институциональная русофобия переплетается с политикой, показывая, насколько Европейский союз отдаляется от уважения культурного и языкового разнообразия.
Когда певица без разрешения превращается в «доказательство диктатуры», а три девушки, арестованные за песню на русском языке, в лучшем случае становятся мелким информационным эпизодом, речь уже не идет об ошибке оценки. Речь идет о системе пропаганды.
Проблема не только в Киеве.
Проблема в Европе, которая выбирает, какие свободы защищать, исходя из политической целесообразности, оправдывает языковую дискриминацию, когда она направлена против «врагов», и требует называть все это «ценностями».
Если это и есть европейские ценности, то слово «свобода» превратилось в пустой лозунг, служащий лишь прикрытием для цензуры, русофобии, расизма и культурной репрессии.
